Ф, Энгельс. Статьи по военной истории

Ф. Энгельс

Турецкая армия

В начале нынешней войны турецкая армия была сильнее, чем когда-либо раньше. Различные попытки ее реорганизации и реформирования после восшествия на престол Махмуда, после янычарской резни, после Адрианопольского мира были объединены и приведены в систему. Первое и самое большое препятствие на пути к реформе — независимое положение пашей, командующих отдаленными провинциями, — было в значительной степени устранено, и в общем положение их было уравнено с положением пашей, командующих европейскими округами. Но их невежество, наглость и стяжательство остались такими же, какими они были в расцвет хозяйничанья азиатских сатрапов, и если в течение последних лет нам редко приходилось слышать о восстаниях пашей, то мы достаточно слышали о восстаниях провинций против своих алчных правителей, которые — прежде самые ничтожные домашние рабы и люди, готовые на что угодно, — пользовались своим новым положением, чтобы накопить богатство путем вымогательства, взяток и бессовестной растраты общественных средств. Само собой разумеется, что при таком положении вещей организация армии в большой степени существует только на бумаге.

Турецкая армия состоит из регулярной действующей армии (низам), резерва (редиф), иррегулярных войск и вспомогательных войск вассальных государств.

Низам состоит из 6 корпусов, из которых каждый набирается в том округе, который он занимает, походя этим на прусский армейский корпус, который также расположен в той провинции, где он рекрутируется. Вообще, как мы увидим, организация турецкого низама и турецкого редифа скопирована с прусского образца. Штабы 6 корпусов находятся в Константинополе, Шумле, Толи-Монастыре, Эрзеруме, Багдаде и Алеппо. Каждый корпус должен иметь во главе мушира (фельдмаршала) и состоять из 2 дивизий, или 6 бригад, включающих в себе 6 пехотных полков, 4 кавалерийских и 1 артиллерийский.

Пехота и кавалерия организованы по французской системе, артиллерия — по прусской.

Пехотный полк состоит из 4 батальонов по 8 рот в каждом, и полная численность его должна равняться 3 250 человек, включая офицеров и штаб, или же 800 человек в батальоне. Однако до войны в полку редко было более 700 человек, а в Азии обычно и того меньше.

Кавалерийский полк состоит из 4 эскадронов уланов и 2 эскадронов егерей, в каждом эскадроне — 151 человек.

В действительности же состав эскадрона в большинстве случаев был еще менее полон, чем состав пехотной роты. Каждый артиллерийский полк состоит из 6 конных и 9 пеших батарей с 4 орудиями в каждой, так что общее количество орудий в полку равно 60.

Таким образом, считается, что корпус состоит из 19500 штыков, 3 700 сабель и 60 орудий. Однако на самом деле численность корпуса никогда не превышает 20—21 тысячи человек.

Кроме 6 корпусов, имеются 4 артиллерийских полка (1 резервный и 3 гарнизонной артиллерии), 2 полка саперов и минеров и 3 особых пехотных отряда, посылаемых в Кандию, Тунис и Триполи, общей численностью в 16000 человек.

Итак, до войны общая численность низама, или регулярной действующей армии, была такова:

36 полков пехоты (в среднем по 2500 чел.) 90 000 чел.
24 полка кавалерии (в среднем по 660—670 чел.) 16 000 чел.
7 полков полевой артиллерии   9 000 чел.
3 полка гарнизонной артиллерии   3 400 чел.
2 полка саперов и минеров   1 600 чел.
Отдельные отряды 16 000 чел.
Всего 136 000 чел.

Солдаты, отслужив пять лет в низаме, отпускаются домой и в течение ближайших семи лет образуют часть редифа, ил и резерва. Резерв этот делится на такое же количество корпусов, дивизий, бригад, полков и т. д., как и действующая армия; по отношению к низаму он является тем же, чем в Пруссии первый разряд ландвера по отношению к линейным войскам, с единственным различием, что в Пруссии, — в делениях, более крупных, чем бригады, — линейные войска и ландвер всегда перемешаны, тогда как в турецкой армии они друг от друга отделены. Офицеры и унтер-офицеры редифа всегда находятся при запасных ротах; раз в году редиф созывается для строевых упражнений и в течение этого времени получает тот же оклад и тот же паек, как и линейные войска. Но организация эта, предполагающая хорошо налаженное гражданское управление и такую ступень цивилизации, от которой еще очень далеко турецкое общество, неизбежно существует только на бумаге, и поэтому, считая редиф количественно равным низаму, мы должны значительно уменьшить его размеры. Вспомогательные войска состоят из следующих частей:

1) Дунайские княжества   6000 чел.
2) Сербия 20 000 чел.
3) Босния и Герцеговина 30 000 чел.
4) Верхняя Албания 10 000 чел.
5) Египет 40 000 чел.
6) Тунис и Триполи 10 000 чел.
Всего 116 000 чел.

К этим войскам надо прибавить добровольцев-башибузуков, которых Малая Азия, Курдистан и Сирия могут доставить в огромном количестве. Это — последние остатки тех иррегулярных полчищ, которые в прошлые века заполняли Венгрию и дважды появлялись перед Веной. До какой степени эти, по преимуществу кавалерийские, войска уступают даже наиболее слабо снаряженной европейской коннице, мы можем заключить на основании почти беспрерывных поражений их в течение последних двух веков. Они утратили свою прежнюю самоуверенность, и теперь роль их сводится к тому, чтобы беспорядочными отрядами окружать армии, поедая и уничтожая все ресурсы, необходимые для пропитания регулярных войск. Их любовь к грабежу и недисциплинированность делают их неспособными даже к той сторожевой службе, которую русские поручают своим казакам, ибо, когда башибузуки нужнее всего, их нигде не сыщешь. Поэтому в настоящую войну было признано рациональным уменьшить их число, и мы думаем, что их было собрано не больше 50 000 человек.

Таким образом, численную силу турецкой армии в начале настоящей войны мы можем определить в следующих цифрах:

Низам 136 000 чел.
Редиф 136 000 чел.
Вспомогательные войска регулярные, из Египта и Туниса   50 000 чел.
Вспомогательные войска иррегулярные, из Боснии и Албании   40 000 чел.
Башибузуки   60 000 чел.
Всего 412 000 чел.

Но опять-таки из этой общей суммы мы должны кое-что вычесть. Что касается европейских корпусов, то они, по-видимому, были хорошо снаряжены и состав их, насколько это возможно в Турции, был почти полон; но в Азии, в отдаленных провинциях, где преобладает мусульманское население, люди могли быть готовыми, тогда как с оружием, обмундированием, запасами снаряжения дело обстояло очень плохо. Дунайская армия была организована, главным образом, из трех европейских корпусов. Это было ядро, вокруг которого были собраны европейские редифы, сирийский корпус или, по крайней мере, большая его часть, и отряды арнаутов, босняков и башибузуков. Чрезмерная осторожность Омера-паши, его упорное нежелание до самого последнего времени вывести свои войска в поле — наилучшее доказательство его слабого доверия к способностям этой единственной хорошей регулярной армии, которой располагает Турция. Но в Азии, где старая турецкая система растрат и недобросовестности продолжала процветать по-прежнему, оба корпуса низама, весь редиф и вся масса иррегулярных войск не могли противостоять русской армии, хотя последняя была значительно слабее в численном отношении; каждый бой кончался поражением турок, и к концу кампании 1854 г. азиатская армия Турции почти перестала существовать. Отсюда ясно, .что не только детальной организации, но в большей степени и самих войск не существует реально. От иностранных офицеров и газетных корреспондентов в Карее и Эрзеруме постоянно слышались жалобы на недостаток в оружии, обмундировании, снаряжении и пищевых припасах, и все они утверждали, что повинны в этом бездеятельность, неспособность и алчность пашей. Им регулярно посылались деньги, но они всякий раз клали их себе в карман.

Обмундирование турецкого регулярного солдата скопировано с западных образцов; существенным отличием является красная феска, наихудший для тамошнего климата головной убор, способствующий во время летней жары частым солнечным ударам. Качество обмундировочного материала очень скверное, а между тем он должен служить дольше, чем полагалось бы, так как обычно офицеры присваивают себе деньги, предназначенные для его возобновления. Оружие — плохих образцов как в пехоте, так и в кавалерии; только у артиллерии отличные полевые пушки, отлитые в Константинополе под руководством европейских офицеров и гражданских инженеров.

Турок сам по себе не плохой солдат. Он по натуре храбр, чрезвычайно вынослив и, при известных условиях, послушен. Европейские офицеры, которым удалось заслужить его доверие, могут положиться на него; мы можем указать на Граха и Бутлера в Силистрии и на Искандера-бея (Ильинского) в Валахии. Но это — исключение. Вообще же говоря, прирожденная ненависть турка к «гяуру» так несокрушима, его обычаи и идеи так отличны от европейских обычаев и идей, что, пока он останется господствующей расой в стране, он не подчинится людям, которых внутренне презирает как неизмеримо ниже его стоящие существа. Это чувство распространилось и на самую организацию армии, после того как она приняла европейские формы. Простой турок ненавидит учреждения гяуров не меньше, чем их самих. Поэтому строгая дисциплина, урегулированность деятельности и постоянное внимание, требуемые в современной армии, крайне ненавистны ленивому, созерцательному и фаталистически настроенному турку. Даже офицеры скорей дадут разбить армию, чем выйдут из оцепенения и проявят активность. Это — наихудшая черта турецкой армии, и ее одной было бы достаточно, чтобы сделать ее непригодной к какой то ни было наступательной кампании.

Рядовые и унтер-офицеры рекрутируются посредством добровольной записи и жеребьевки. Среди младших офицеров попадаются выслужившиеся солдаты, но большинство их — денщики и слуги старших офицеров, так называемые чибудиси и кафейдиси. Константинопольские военные школы, стоящие далеко не на высоком уровне, не в состоянии выпускать достаточное количество молодых людей для заполнения свободных вакансий. Что касается более высоких чинов, то тут царит система такого фаворитизма, о котором западные народы не имеют понятия. Большинство генералов — по происхождению черкесские рабы, любимцы (mignons) тех или других крупных лиц во времена их молодости. Крайнее невежество, неспособность и самоуверенность царят невозбранно, и дворцовые интриги — главный путь к продвижению. Даже те немногие европейские генералы (ренегаты), которые находятся на турецкой службе, не были бы приняты, если бы они не были абсолютно необходимы, чтобы не дать развалиться всей машине. Сейчас они приняты без всякого разбора, — люди действительно ценные наряду с авантюристами.

В настоящее время, после трех кампаний, турецкой армии, можно сказать, не существует, кроме 80 000 человек первоначальной армии Омера-паши, находящейся частью на Дунае, частью же в Крыму. Азиатская армия состоит приблизительно из 25 000 оборванцев, не годных для полевых действий и деморализованных поражением. Остальные же из 400000 исчезли неизвестно куда: погибли на поле сражения или от болезней, стали инвалидами, расформировались или превратились в разбойников. Надо полагать, что это была последняя турецкая армия, потому что трудно ожидать от Турции, чтобы она смогла оправиться от удара, нанесенного ей союзом с Англией и Францией.

Прошли те времена, когда бои под Ольтеницей и Четати вызывали преувеличенный восторг перед турецкой отвагой. Уже одна упорная бездеятельность Омера-паши. внушила сомнение в других военных достоинствах его войск, которое не смогла рассеять даже блестящая оборона Силистрии. Поражения в Азии, бегство под Балаклавой, строго оборонительная позиция турок в Евпатории и их полнейшая пассивность в лагере под Севастополем сделали более трезвой общую оценку их военных способностей. Турецкая армия была такова, что до сих пор невозможно было вынести суждение о том, чего она стоит. Несомненно, некоторые из ее полков отличались храбростью и дисциплинированностью, способны были с честью нести какой угодно вид службы, но таких полков было очень мало. Огромная масса пехоты была слабо спаяна и поэтому не годилась для полевых действий, хотя и обнаруживала достоинства в окопной войне. Регулярная кавалерия безусловно уступала коннице любой европейской державы. На наиболее высоком уровне стояла артиллерия, полевые полки которой были превосходны солдаты казались рожденными для своего дела, но офицеры были далеко не на высоте своих задач. Редифы, по-видимому, очень страдали от плохой организации, хотя солдаты и были готовы показать себя с лучшей стороны. Среди иррегулярных войск арнауты и босняки проявили себя хорошими партизанами, но вместе с тем отлично годились для защиты укреплений. Зато башибузуки оказались почти бесполезными, а то и хуже того. Египетский контингент, по-видимому, приблизительно на том же уровне, что и турецкий низам, тунисские же войска почти вовсе непригодны. Не удивительно, что вся эта разношерстная армия, с таким плохим офицерским составом и такой плохой администрацией, почти совершенно сошла на нет после трех кампаний.

 


Военно-исторические ресурсы
Military History