Ф. Энгельс. Статьи по военной истории

Ф. Энгельс

Австрийская армия

Австрия использовала первые моменты отдыха после суровых испытаний 1848 и 1849 гг., чтобы реорганизовать свою армию на современных принципах. Почти все ее части подвергнуты коренным реформам, и теперь она отличается большей действенностью, чем когда-либо раньше.

Прежде всего — пехота. Она состоит из 62 линейных полков, 1 полка и 25 батальонов стрелков и 14 полков и 1 батальона пограничной пехоты. Последние вместе с стрелками образуют легкую пехоту.

В линейный пехотный полк входят 5 полевых батальонов и 1 запасный — всего 32 роты, причем полевые роты насчитывают по 220 человек, а запасные — по 130. Таким образом, состав полевого батальона равен 1 300 человек, а состав целого полка — 6 000, т. е. он равен составу британской дивизии. Воя линейная пехота в военное время состоит, следовательно, из 370 000 человек.

В пограничной пехоте каждый полк имеет 2 полевых батальона и 1 запасный — всего 16 рот (3850 человек). Численность всей пограничной пехоты равна 55 000 человек.

Егеря, или стрелки, составляют 32 батальона по 1 000 человек в каждом. Общая численность этих войск — 32 000 человек.

Кавалерия делится на тяжелую и легкую. Первая состоит из 8 кирасирских и 8 драгунских полков, вторая — из 12 гусарских и 12 уланских (из которых 7 полков прежде были легкими драгунами, но потом их превратили о уланские).

Тяжелые полки состоят из 6 эскадронов, не считая запасного, легкие — из 8 эскадронов и 1 кадрового эскадрона. В тяжелом полку — 1 200 человек, в легком — 1 600. Численность всей кавалерии в военное время равна приблизительно 67 000 человек.

Артиллерия состоит из 12 полевых полков, из которых каждый имеет 4 шестифунтовых и 3 двенадцатифунтовых пеших батареи, 6 конных батарей, 1 гаубичную батарею — в общей сложности 1 344 пушки в военное время; далее — из 1 берегового полка, 1 ракетного полка из 20 батарей с 160 трубками. Итого 1 500 пушек и ракетных трубок и 53000 человек.

Общая численность всей действующей в военное время армии равна 522000 человек. К ним надо прибавить около 16000 саперов, минеров и понтонеров, 20000 человек жандармерии, транспортных войск т. д., в общем приблизительно 590 000 человек. Посредством призыва резервов армия может быть увеличена на 100 — 120 тысяч человек; ресурсы, имеющиеся на военной границе, если их использовать до конца, дадут, пожалуй, еще 100—120 тысяч. Но ввиду того, что эти силы не могут быть стянуты в определенный момент и поступление их неизбежно должно быть постепенным, то они служат, главным образом, для возмещения понесенных потерь. Военные силы, которые Австрия может выставить в случае войны, вряд ли превысят 650 000 человек.

Армия делится на две резко отличные друг от друга части — на регулярную армию и пограничные войска. Срок службы в регулярной армии — 8 лет, после которых солдаты еще остаются 2 года в резерве. Однако — как и во Франции — им даются длительные отпуска, и действительное время, в течение которого они находятся под ружьем, может быть определено в 5 лет.

Пограничные войска организованы по совершенно иному принципу. Это — потомки южнославянских (кроатских или сербских), валашских и отчасти немецких поселенцев, которые в порядке военной аренды получали от короны земли и в прежнее время должны были защищать границу, от Далмации до Трансильвании, от турецких вторжений. Служба эта теперь свелась к простой формальности, но австрийское правительство не пожелало отказаться от такого мощного резервуара солдатских масс. Лишь существование пограничной организации спасло в 1848 г. итальянскую армию Радецкого, а в 1849 г. сделало возможным первое вторжение в Венгрию под командой Виндишгреца. Своим троном Франц-Иосиф обязан не только России, но и южнославянским пограничным полкам. На длинной полосе земли, которую они занимают, каждый коронный арендатор (т. е. почти каждый житель) обязан в возрасте от 20 до 50 лет вступать в войска в случае призыва. Молодежь, разумеется, составляет основное ядро этих полков; что касается пожилых, то они, главным образом, несут пограничную караульную службу, пока в случае войны их не призовут в действующие войска. Это объясняет, каким образом население в 1 1/2—2 миллиона может в военное время выставить 150—170 тысяч человек, или 10—12% всего своего количества.

У австрийской армии много черт сходства с британской. И в той и в другой — смесь национальностей, хотя обычно каждый данный полк однороден по национальному составу. Шотландский горец, житель Уэльса, ирландец и англичанин едва ли больше отличаются друг от друга, чем немец, итальянец, кроат и мадьяр. В той и другой служат офицеры различных рас и даже иностранцы. В той и другой теоретическая подготовка офицеров из рук вон плоха. В той и другой тактические формы сохраняют многое из старой линейной системы и лишь в малой мере усвоили применение колонн и легкого стрелкового боя. В той и другой необычен цвет формы: у англичан красный, у австрийцев — белый. Но по всей своей организации, по опытности и компетентности офицерского состава и тактической подвижности австрийская армия во много раз превосходит британскую.

Форма солдат — исключая нелепый белый цвет пехотного сюртука — по своему покрою приспособлена к современным требованиям. Короткая туника, вроде прусской, светлоголубые штаны, серый плащ, легкое кепи, похожее на французское, образуют очень хорошее и рациональное обмундирование; только узкие штаны венгерских и кроатских полков — часть их национального одеяния — надо признать весьма неудобными. Снаряжение — устаревшей системы; сохранены перекрещивающиеся ремни. Пограничные войска и артиллерия носят коричневые сюртуки; кавалерия — белые, коричневые и голубые. Мушкеты очень громоздкие, а винтовки, которыми вооружены егеря и часть каждой роты, — устарелого образца и много ниже винтовки Минье. Принятый к общему употреблению мушкет представляет собой старое кременевое ружье, весьма несовершенно переделанное в пистонный мушкет; он очень часто дает осечку.

Пехота — и в этом отношении она походит на английскую — сильнее в действиях массами, чем в требующей ловкости службе легкой пехоты. Однако, мы должны сделать исключение для пограничных войск и для егерей. Первые — во всяком случае большинство из них — очень сильны в перестрелке, — особенно сербы, которые любят пользоваться засадами. Егеря — почти все тирольцы — отличные стрелки. Но немецкая и венгерская пехота всегда славилась своей стойкостью, и во время наполеоновских войн она часто обнаруживала качества, которые ставят ее рядом с британской. И она также не раз сомкнутым строем принимала атаку кавалерии, не считая нужным перестраиваться в каре; когда же она таким образом перестраивалась, неприятельской кавалерии редко удавалось ее опрокинуть, о чем свидетельствует сражение при Асперне. Кавалерия — превосходна. Тяжелая, или «немецкая», конница, состоящая из немцев и чехов, обладает отличным конским составом, прекрасно вооружена и всегда на высоте своих задач. Легкая кавалерия, пожалуй, пострадала от того, что в ней соединены немецкие легкие кавалеристы с польскими уланами, но входящие в ее состав венгерские гусары навсегда останутся образцом легкой конницы.

Артиллерия, вербуемая главным образом из немецких провинций, всегда стояла высоко, и не столько тем, что она во время и с толком вводила у себя реформы, сколько практической подготовкой своего персонала. Особенно тщательную подготовку получает унтер-офицерский состав, не знающий себе равных в других армиях. Что касается офицеров, то приобретение ими теоретических знаний более, чем следовало бы, предоставлено их доброй воле, и все же многие из лучших военных писателей — австрийцы. Изучение своей специальности является в Австрии правилом, по крайней мере для низших офицеров, тогда как в Англии считают, что офицер, имеющий теоретические интересы, позорит свой полк.

Специальные войска — штабные и инженерные — превосходны, о чем свидетельствуют отличные карты австрийского штаба, особенно карта Ломбардии. Британская артиллерийская карта, несмотря на все свои достоинства, значительно уступает им.

Огромное зло австрийской армии — многообразие ее национального состава. В британской армии все, по крайней мере, говорят по-английски, тогда как у австрийцев даже унтер-офицеры не-немецких полков едва владеют немецкой речью. Это неизбежно создает путаницу, всяческие затруднения во взаимном общении офицера и солдата.  Отчасти зло это ослабляется тем, что благодаря частой перемене стоянок офицеры волей-неволей научаются объясняться на всех языках, на которых говорят в Австрии. Все же положение остается ненормальным. Строгость дисциплины, поддерживаемой частым наказанием розгами, и долгий срок службы препятствуют взрыву серьезных раздоров между различными национальностями, по крайней мере в мирное время. Но 1848 г. обнаружил, как ничтожна спайка в австрийских войсках. В Вене германские полки отказались бороться против революции. В Италии и в Венгрии национальные войска перешли на сторону повстанцев почти без всякого сопротивления. И в этом слабая сторона австрийской армии. Никто не может сказать, надолго ли сохранит она свою целостность и сколько полков, в том или ином случае, изменят присяге и повернут ружья в сторону своих прежних товарищей. Шесть различных народов в два или три различных вероисповедания представлены в австрийской армии; их противоречащие друг другу симпатии должны враждебно столкнуться в такое время, как наше, когда все народы мечтают о свободном использовании своих сил. Будет ли в войне против России православный серб, обработанный панславистской агитацией, драться с русскими, своими братьями по крови и по религии? Предадут ли в революционной войне итальянцы и венгерцы свою родину, чтобы воевать за императора, чуждого им по языку и по национальности? Вряд ли можно на это рассчитывать, и поэтому, как бы сильна ни была австрийская армия, нужны совершенно особые условия, чтобы она могла проявить свою мощь.

 

 


Военно-исторические ресурсы
Military History